2. Сквозь бурю

     После страшного приключения в особняке я несколько дней пролежал в комнате, которую снимал в Леффертс-Корнерз. Потрясение, полученное мною в этом проклятом доме, привело к нервному истощению. Я почти не помнил, как мне удалось добраться до автомобиля, завести его и беспрепятственно проскользнуть обратно в деревню. В памяти возникали только неясные контуры гигантских деревьев, раскинувших свои огромные ветви у меня на пути и напоминавших облаченные в доспехи и увешанные оружием фигуры сказочных великанов. Помню я и демонические раскаты грома, и адские тени, отбрасываемые низкими холмами, которыми сплошь и рядом была усеяна местность.
     Охваченный лихорадочным ознобом, я тщетно пытался представить себе то отвратительное существо, что бросило на камин кошмарную тень, при виде которой я едва не сошел с ума. Я отчетливо сознавал, что наконец-то мне удалось увидеть пусть мельком один из величайших ужасов мира, одного из бесчисленных монстров потусторонних глубин одного из тех чудовищ, что вечно точат свои когти в темноте, тревожа нас производимыми при этом звуками. Мы слышим их, стоит нам приблизиться к последнему пределу, но зрению нашему, благодаря милосердной Природе, они недоступны. Я пытался бесстрастно проанализировать увиденное, но на это у меня не хватило духу: едва я пытался отнести это Нечто, лежавшее в ту ночь между мной и окном, к известным мне классам существ и явлений, как меня начинала бить неодолимая дрожь словно инстинкт самосохранения срабатывал во мне, требуя забыть пережитый ужас. Отбросившее тень существо не проронило ни звука; если бы оно издало рычание, заворчало или разразилось издевательским смехом, мне было бы легче пережить воспоминание об испытанном мною вселенском кошмаре. Но его присутствие было совершенно безмолвным. Его тяжелая рука или, вернее, передняя конечность лежала у меня на груди... Скорее всего, это было органическое тело, либо когда-то бывшее органическим... Ян Мартенс, в чью комнату я вторгся, покоился в могиле неподалеку от особняка... Я должен был отыскать Беннета и Тоби, если, конечно, они еще живы... Почему, взяв их, оно не тронуло меня? Какая удушающая дремота и какие ужасные сновидения...
     Скоро я пришел к выводу, что, дабы не сойти с ума, мне просто необходимо рассказать кому-нибудь о случившемся. К тому времени я уже решил не прекращать поиски Затаившегося Страха, ибо для меня нет ничего хуже неопредеденности я предпочитал знать истину, какой бы страшной и отталкивающей она ни была. Исходя из этого, после долгих раздумий я выбрал линию поведения, какой мне следовало отныне придерживаться, человека, которому я мог доверить свою тайну, и, наконец, способ, каким можно было выследить демона, стеревшего с лица земли моих спутников и одним лишь видом своей кошмарной тени едва нелишившего меня рассудка.
     Среди моих знакомых в Леффертс-Корнерз практически не было местных жителей, зато я успел войти в контакт со многими репортерами, и они оказались довольно славными ребятами. Кое-кто из них еще оставался на месте в надежде раскрыть загадку ужасной трагедии. Один из таких упрямцев очень пригодился бы мне в качестве помощника, и чем дольше я раздумывал, тем больше склонялся к кандидатуре Артура Монроу. Это был темноволосый худощавый человек лет тридцати пяти от роду, чьи образованность, вкус, интеллект и темперамент выдавали незаурядную натуру, свободную от воздействия традиционных идей и понятий.
     В начале сентября я посвятил Артура Монроу в свою тайну и сразу увидел, что эта история вызывает в нем неподдельный интерес и что, более того, он также проникся желанием во что бы то ни стало раскрыть загадку Затаившегося Страха. Когда я умолк, он проанализировал отдельные моменты моего повествования, проявив при этом величайшую проницательность и здравый ум. Но что было особенно ценным, так это его в высшей степени практичные рекомендации: например, он посоветовал отложить все наши действия вокруг дома Мартенсов до тех пор, пока мы не вооружимся более подробными историческими и географическими сведениями. По его инициативе мы прочесали всю округу в поисках информации, касавшейся семейства Мартенсов и его зловещих тайн, и вышли на человека, обладавшего ценными сведениями об этом таинственном клане для нас это было поистине чудесной находкой. Кроме того, не жалея времени, мы подолгу беседовали с теми из местных жителей, что, несмотря на пережитый ужас, остались в родных местах. Для успеха нашего предприятия был также совершенно необходим скрупулезный осмотр всех мест, так или иначе связанных с трагедиями, которые упоминались в рассказах поселян.
     Было бы преувеличением сказать, что результаты этой работы пролили свет на тайну, которая не давала нам покоя; и все же, тщательно осмотрев места, где, по рассказам аборигенов, случались несчастья, мы обнаружили одну любопытную закономерность чаще всего кошмары происходили в непосредственной близости от заброшенного дома или в окружавших его мрачных лесных чащобах. Были впрочем, и исключения из этого правила. Например, последнее из кошмарных происшествий, то самое, о котором узнал весь мир, случилось в пустынной местности вдали от дома и прилегавших к нему лесных массивах.
     Что же касается происхождения и внешнего вида Затаившегося Страха, с этим дело обстояло хуже недалекие и забитые деревенские жители не могли сказать ничего определенного по этому поводу. В своих сбивчивых рассказах они выставляли его то змеей, то человекоподобным гигантом, а то и мечущим громы и молнии дьяволом, летучей мышью, стервятником или ходячим деревом. На первых порах мы решили ограничиться выводом, что это живой организм, весьма чувствительный к природным явлениям, связанным с освобождением электрических разрядов; хотя некоторые легенды и наделяли его крыльями, мы все же предпочли гипотезу о чисто наземном существе ведь чаще всего оно старательно избегало открытых пространств. С другой стороны, как можно было объяснить ту сверхъестественную быстроту, с которой оно передвигалось, совершая свои злодеяния?
     Мало-помалу, нам удалось довольно близко сойтись с местными жителями. Они вызывали у нас неподдельный интерес. Дурная наследственность и глухая изоляция вынудили их опуститься на несколько ступеней эволюционной лестницы, и теперь их уделом было чисто растительное существование. Они боялись чужаков, но постепенно привыкли и даже привязались к нам, и когда мы прочесывали заросли вокруг особняка Мартенсов и прощупывали каждый его уголок в поисках затаившегося страха, они оказали нам большое содействие. Однако, едва мы заикнулись о том, что нам нужно найти Беннета и Тоби, как они впали в отчаяние, ибо, несмотря на совершенно искреннее желание помочь нам, они были твердо уверены в том, что, как и их пропавшие без вести сородичи, эти двое навсегда ушли из мира людей. Мы, в свою очередь, были убеждены, что большинство местных жителей оказались жертвами похищений или убийств, которые никак не могли быть совершены хищниками, давным-давно истребленными в этих местах. Нам оставалось только с замиранием сердца ожидать дальнейших событий.
      Миновала середина октября, а дела наши не продвинулись почти ни на шаг. Должно быть, ясные ночи отпугивали демона, и он не осмеливался предпринимать никаких агрессивных действий. Несмотря на тщательность, с которой мы обследовали дом и местность, нам не удалось достичь какого-либо ощутимого результата, и в конце концов мы пришли к выводу, что Затаившийся Страх был нематериальным явлением. Мы боялись скорого наступления холодов, полагая, что они надолго прервут наше расследование: имевшиеся у нас в распоряжении факты однозначно указывали на то, что зимой демон ведет себя тихо. А потому наш последний осмотр подвергшейся нашествию демона деревушки, проведенный нами в один из октябрьских дней, отличался излишней спешкой, граничившей с отчаянием. В деревне не было ни души Страх заставил жителей уйти отсюда.
     Несмотря на то, что злополучная деревушка была довольно старым поселением, у нее до сих пор не имелось названия. С незапамятных времен стояла она в безлесой, но уютной теснине между двумя возвышенностями, которые именовались Коун-Маунтин и Мейпл-Хилл; деревня прилегала несколько ближе к последней из них несколько землянок и хижин были устроены прямо на ее склоне. Если оперировать географическими понятиями, то деревня, о которой идет речь, находится в двух милях к северо-западу от Темпест-Маунтин и в трех милях от стоящего в дубраве особняка. Между особняком и окраиной деревни на две с четвертью мили простиралась совершенно открытая, довольно ровная местность если не считать редких холмиков, напоминающих свернувшихся на солнце змей. На ней не росло ничего, кроме сорной травы да встречавшихся местами зарослей бурьяна. На основании этой топографической диспозиции мы в конце концов заключили, что демон пришел с Коун-Маунтин, южный склон которой, заросший лесом и довольно сильно вытянутый в длину, почти достигал западного отрога Темпест-Маунтин. По смещениям почвы мы нашли оползень, спускавшийся с Мейпл-Хилл. Кроме того, нам сразу же бросилось в глаза стоявшее на ее склоне одинокое дерево прямое и высокое, оно было расщеплено надвое страшным ударом грома, вызвавшим демона из его логова.
      Не менее двадцати раз мы с Артуром Монроу скрупулезно, дюйм за дюймом осматривали растерзанную деревню, ощущая при этом неясный, нараставший с каждой минутой страх, лишавший нас способности здраво мыслить и анализировать увиденное. Каким-то странным образом мы были уверены в том, что кошмарная трагедия, опустошившая деревню, не даст нам абсолютно никакого ключа к разгадке, а нависшие прямо над нашими головами свинцовые тучи, казалось, только подчеркивали трагичную безрезультатность наших усилий. Мы обследовали место со всей возможной тщательностью осмотрели каждый дом, каждую землянку в поисках тел погибших, не оставили без внимания ни единого фута прилегавшего к деревне склона, пытаясь обнаружить пещеру или какое-нибудь другое укрытие, но все было напрасно. Как я уже говорил, все это время над нами витала какая-то неясная угроза, как если бы громадные грифоны с перепончатыми крыльями плотоядно взирали на нас из космической бездны.
    До вечера было еще далеко, но на нас быстро надвигалась темнота; вскоре послышалось ворчание грозы, собиравшейся над Темпест-Маунтин. Даже сейчас, в дневное время, звук грома, прокатившийся над этой проклятой местностью, заставил нас содрогнуться; нечего и говорить, что возможность быть застигнутыми грозой во мраке ночи вызывала у нас панический ужас. И все же мы отчаянно надеялись на то, что гроза разразится именно после наступления темноты. Покинув склон горы, на осмотр которого ушла впустую уйма времени, мы направились к ближайшему обитаемому селению, где рассчитывали найти нескольких жителей, согласных помочь нам в поисках. Хотя подобные предложения и вызвало у большинства из них суеверный ужас, несколько молодых поселенцев все же не раз соглашались сопровождать нас при условии, что мы будем идти впереди и защищать их от любых неожиданностей.
      Однако нашим планам не суждено было осуществиться. На нас обрушился проливной дождь, и плотная водяная завеса преградила нам путь. Нужно было срочно искать укрытие. Небо было темным, почти как ночью, и это обстоятельство, в сочетании с безумным ливнем, неимоверно затрудняло каждый шаг. К счастью, за время наших предыдущих вылазок мы хорошо изучили местность, а потому, определяя направление движения в свете грозовых разрядов, мы быстро добрались до скопления убогих домишек и забрались в хижину, которая показалась нам не такой дырявой, как все остальные. В этой грубо сколоченной из разнокалиберных бревен и досок хибарке еще сохранилась дверь; было в ней и одно-единственное крошечное окошко. И дверь, и окно были обращены в сторону Мейпл-Хилл. Заложив дверь толстой жердью, чтобы ее не могли распахнуть дождь и ветер, мы закрыли окно тяжелыми ставнями, отыскать которые не составило труда, поскольку мы уже не раз бывали в этой хижине. Угнетенные кромешной тьмой и вынужденным бездействием, мы молча сидели на шатких ящиках и курили трубки, время от времени включая свои карманные фонарики. Вспышки молний пробивались сквозь щели в стенах хижины; несмотря на дневное время, снаружи стояла такая жуткая темнота, что каждая вспышка буквально ослепляла нас.
    Окружающая обстановка, включая неистовство разыгравшейся стихии и состояние тягостного ожидания, до боли в сердце напомнила мне кошмарное ночное бдение в особняке на Темпест-Маунтин. И опять, в который уже раз, мне в голову полезли проклятые вопросы, непрестанно мучившие меня с момента исчезновения Тоби и Беннета, унесенных дьявольской тенью на каминной трубе. Почему демон, подкравшийся к трем наблюдателям либо со стороны окна, либо от входной двери, схватил обоих лежавших по краям и не тронул меня, находившегося посредине? Или он приберегал меня напоследок? Постигла бы меня участь моих спутников, если бы титанический удар молнии не спугнул его тогда? Почему жертвы не были схвачены в естественном порядке, при котором, с какой стороны ни возьмись, я оказался бы вторым? И вообще, как ему удалось захватить Тоби и Беннета с помощью длинных щупальцев или каким-нибудь еще более хитроумным образом? А может быть, он знал, что я был главным в этой компании, и уготовлял мне гораздо более страшный конец, нежели моим компаньонам?
      За этими невеселыми раздумями и застал меня чудовищный удар молнии, сопровождаемый шумом осыпающейся земли. Одновременно поднялся свирепый ветер, демонические завывания которого усиливались с каждой минутой. Мы были уверены, что еще одно дерево на Мейпл-Хилл стало жертвой страшного грозового удара, и Монроу поднялся с ящика, желая убедиться в этом собственными глазами. Едва он снял ставень, как в узкое окошко с оглушающим свистом ворвались дождь и ветер, помешавшие мне расслышать, что говорил Артур. Он между тем наполовину высунулся из окна, обозревая устроенную Природой адскую свистопляску.
      Через некоторое время ветер начал понемногу стихать, а неестественный мрак рассеиваться. Судя по всему, буря кончалась. До сих пор я надеялся, что буйство стихии захватит ночные часы, и мы хоть немного приблизимся к разгадке демонической тайны, однако луч солнечного света, украдкой пробившийся в хижину сквозь щель в стене, лишил меня этой надежды. Я сказал Артуру, что нам нужно впустить в хибарку побольше света, пусть даже вместе с дождем, и распахнул дверь настежь. Почва вокруг домика представляла из себя однообразную грязевую массу, сильно размытую водой; однако вокруг не было решительно ничего, что могло бы на такой длительный срок привлечь внимание моего спутника, который по-прежнему стоял спиной ко мне, высунувшись из окна, и не отвечал на мои вопросы. Приблизившись к нему, я тронул его за плечо, но он никак не отозвался на мое прикосновение. Тогда я шутливо встряхнул его, а затем развернул в свою сторону и тут-то железные когти смертельного ужаса, уходящего своими корнями в беспредельное прошлое, сокрытое в бездонной пучине вечной ночи, навеки вцепились мне в душу.
Ибо Артур Монроу был мертв, а вместо его лица моим глазам предстало отвратительное кровавое месиво.