Глава 8

VIII

     Во второй половине дня Титус почти ничего не сделал. Все явственнее ощущая некую угрозу, чей‑то неотрывный злобный взгляд, он исследовал всю библиотеку от стены до стены. Он обшарил каждый квадратный дюйм ковра, обшивку стен, шторы, альков и, самое главное, свою постель в поисках червей. Объяснению Карстерса он, разумеется, не поверил, хотя логика подсказывала, что такое вполне вероятно. В общем, эти долгие поиски ничего не дали.

     Той ночью, устроившись в своем алькове за задернутыми шторами, он вынул из‑под подушки том «De Vermis Mysteriis» и открыл его на главе «Сарацинские ритуалы». Увы, к его вящему разочарованию, большая часть страниц в этом месте отсутствовала – точнее, они были аккуратно вырезаны острым ножом. Остались только начало и часть середины. Читая уцелевшие фрагменты, Кроу обратил внимание на три вещи. Во‑первых, его заинтересовал отрывок, посвященный нумерологии (в которой, как мы помним, он и сам был изрядно подкован), причем написанный так, что понять его не составляло большого труда.

     Имя человека, наряду с его числом, имеет огромную важность. Зная первое, колдун получает знание о человеке; зная второе, узнает о его прошлом, настоящем и будущем и тогда обретает над этим человеком бесконечную власть, которую сохраняет и после смерти несчастного!

     Другой абзац содержал предостережение против щедрости колдунов:

     Никогда не принимайте от колдуна или некроманта даров! Лучше украсть то, что можно украсть, или купить то, что можно купить, заработать то, что можно заработать, если есть необходимость, – но ни при каких условиях не принимайте это в дар или наследство…

     Оба этих пассажа довольно точно описывали его отношения с Карстерсом.

     Но последний из трех отрывков, заинтересовавших его, наполнил его дурными предчувствиями, ибо в нем при желании можно было проследить куда более сильную и зловещую параллель с происходящим:

     Чародей не предложит руку дружбы тому, кого вознамерился соблазнить. Когда червь‑колдун не протягивает тебе руки, это дурной знак. Если же, однажды не протянув тебе руки, он вдруг предлагает ее – это еще хуже.

     Усталый, мучимый смутной тревогой, однако исполненный решимости докопаться до истины, Титус лег в постель.

     Сон не шел. Он еще долго ворочайся в темноте, пока его наконец не сморила дремота.

     Впервые за все пребывание в поместье он запер библиотечную дверь изнутри.

     Во вторник утром Титуса разбудил рев автомобильного мотора. Выглянув спросонья в полузакрытое окно, он увидел, что Карстерс вышел из дома и сел в машину, которая уже поджидала его на подъездной дорожке. Как только автомобиль скрылся из виду, Титус быстро оделся и направился к двери, ведущей в подвал. Располагаюсь она под лестницей в мрачном вестибюле. Как он и ожидал, дверь оказалась заперта.

     Ну что ж, поищем другой вход! Помнится, Карстерс говорил о покалеченном кролике, который каким‑то чудом пробрался в подвал. И хотя история эта явно была высосана из пальца, в подвальные помещения наверняка существовал путь с улицы. Выйдя в сад, Кроу первым делом убедился, что находится в полном одиночестве, после чего направился вдоль стены дома и вскоре обнаружил заросшие травой ступеньки, ведущие вниз. Там, где они кончались, виднелась заколоченная дверь, и Титус понял: чтобы пробраться в подвал этим путем, потребуются неимоверные усилия. Придется взламывать дверь, а это довольно сложно будет скрыть. Правда, рядом с дверью имелось закопченное окно… Вот это уже куда интереснее! Окно не было заколочено, однако многочисленные слои краски намертво приклеили раму к откосам. Воспользовавшись ножом, Кроу попытался отделить слой краски. Однако в следующий момент ему послышался какой‑то странный звук. Он тотчас бросил свою затею и вернулся в сад. Там никого не оказалось, однако нервы его были на пределе, и он не стал возобновлять своих занятий. С окном можно повременить еще денек.

     Кроу вернулся в дом, умылся, побрился, позавтракал (несмотря на явное отсутствие аппетита) и, наконец, поднялся по лестнице, чтобы обозреть через запыленные окна окрестности. Не заметив ничего из ряда вон выходящего, Титус вернулся к себе на первый этаж и рискнул еще раз подойти к кабинету хозяина дома. Дверь кабинета также оказалась на замке. Вдобавок ко всему у Титуса потихоньку стали сдавать нервы. Очень не хватало хозяйского вина – вот что наверняка бы прибавило ему смелости или, на худой конец, притупило бы страх… И тут он вспомнил, что Карстерс, как то водилось за ним и раньше, оставил для него на столе бутылку дурманящего напитка.

     Опасаясь, что самообладание изменит ему, Титус бросился в кухню и, схватив со стола вожделенную емкость, вылил ее содержимое – все, до последней капли – в раковину. Лишь после этого он слегка успокоился – и тут же понял, насколько устал. Ночью он спал плохо, сказывались расшатанные нервы. Если так пойдет и дальше, ему никогда не разгадать тайну этого дома, не говоря уже о том, чтобы довести задуманное до конца…

     В полдень Кроу уже собрался было перекусить, как обнаружил очередного червя – на сей раз прямо в кухне! Этого оказалось достаточно, чтобы у него начисто отшибло аппетит, и он дал себе слово, что отныне не станет обедать в этом доме.

     Титус вышел из дому, сел в машину и доехал до Халсмира. Пообедав в деревенской гостинице и запив еду не одной рюмкой бренди, он вернулся в поместье порядком навеселе. Остаток дня юноша отсыпался – непозволительная роскошь, за которую он сам себя потом отчитал. Проснулся он под вечер. С похмелья голова раскалывалась от боли.

     Решив, что дополнительный отдых ему не повредит, он сварил себе кофе и снова лег в постель. Крепкий кофе отнюдь не отбил ему сон. Как и накануне, он запер на ночь дверь.

     Среда пролетела быстро. Титус видел Карстерса лишь дважды. Выполнив необходимый минимум «работы», юноша прочесал библиотечные полки в поисках заголовков, которые могли бы пролить свет на замыслы его хозяина. Увы, поиски оказались тщетны, но столь велико было его увлечение старыми книгами, такое удовольствие доставляло ему держать их в руках, перелистывать страницы, читать, что Титус взбодрился и почти вернулся в свойственное ему от природы приподнятое расположение духа. Весь день он изображал непреодолимую тягу к хозяйскому вину и разговаривал нарочито хриплым голосом. Раздражающий эффект эфирных масел придавал глазам красноватый оттенок.

     В четверг Карстерс вновь уехал из дому, однако на сей раз позабыл запереть дверь в кабинет. К этому времени самообладание уже почти вернулось к Титусу – так что, переступая порог комнаты, вход в которую был для него заказан, он почти уже не ощущал нервной дрожи в коленях. Заметив на маленьком столике допотопного вида телефон, юноша решил установить контакт с внешним миром.

     Титус быстро набрал лондонский номер Тейлора Эйнсворта. Тот ответил, и Кроу сказал в трубку:

     – Тейлор, это Титус. Ну как там мое вино?

     – Ага, – протянул его знакомый сквозь шум помех, – не смог дождаться выходных! Любопытный напиток, скажу я тебе, там есть парочка очень странных ингредиентов. Правда, я пока не знаю, что это такое и каков механизм их воздействия, но то, что они оказывают определенный эффект, это точно. На людей они действуют, как анис на собак. Моментально вызывают привыкание!

     – Они ядовиты?

     – Что ты сказал? Нет, конечно. По крайней мере в малых дозах. Будь они ядовиты, ты бы не разговаривал со мной сейчас! Послушай, Титус, я готов заплатить приличную цену, если ты…

     – Забудь, – оборвал его Кроу, однако тотчас поспешил смягчить тон: – Послушай, Тейлор, тебе крупно повезло, потому что этого зелья у меня больше нет, клянусь тебе. Думаю, его рецепт уходит корнями в самые черные дни человеческой истории. Более того, я уверен, сумей ты определить эти ингредиенты, тебя бы передернуло от омерзения. В любом случае спасибо тебе за труды.

     На том конце провода послышались протесты, но Титус решительно положил трубку.

     Обведя глазами мрачное, затхлое помещение, Кроу наткнулся взглядом на календарь. Каждый день, в том числе и сегодняшний, был перечеркнут жирной черной чертой. А вот первое февраля, Сретенье, было дважды обведено тем же черным карандашом.

     Сретенье, до которого осталось всего восемь дней…

     Кроу нахмурился. Что‑то в этой дате настораживало его, причем сам религиозный праздник тут был ни при чем. В голове Титуса зашевелились смутные воспоминания.

     Канун Сретенья. Предначертанная дата.

     Титус вздрогнул.

     Предначертанная дата. Предначертанная для чего? И откуда к нему в голову закралась эта мысль? Увы, остались только слова, которые осели где‑то в глубинах его подсознания.

     Титус подергал ящики стола. Все как один на замке и никакого ключа. Неожиданно Титус ощутил на себе чей‑то взгляд. Он резко обернулся и оказался лицом к лицу с портретом Карстерса, висевшим вместе с другими на противоположной стене. В зловещем полумраке кабинета ему показалось, будто глаза старика горели злобным огнем.

     Остаток дня прошел тихо, без происшествий. Титус еще раз сходил к окну в задней стене дома, вновь попытался его открыть, однако сумел удалить лишь очередной слой засохшей старой краски. Остаток времени прошел в отдыхе, если не считать часа, который он посвятил книгам Карстерса, чтобы изобразить хотя бы видимость работы.

     Примерно в половине пятого пополудни Кроу услышат, как к дому подъехала машина. Подойдя к задернутому шторой окну, он увидел, как по дорожке шагает Карстерс. Втерев в глаза едкое масло, Титус опять уселся за рабочий стол и принял обычную позу – ссутулился и втянул голову в плечи. Карстерс первым делом направился в библиотеку и после стука вошел.

     – А, мистер Кроу! Как обычно, за работой?

     – Ну, не совсем, – ответил Титус осипшим голосом и оторвал глаза от записной книжки. – Боюсь, мне не хватает сил. А может, я просто подустал. Но ничего, это пройдет.

     Карстерс, судя по всему, был рад его словам.

     – Да‑да, разумеется, пройдет. Хватит работать, мистер Кроу, лучше пойдемте ужинать. У меня сегодня разыгрался аппетит. Не составите мне компанию?

     Не найдя повода для отказа, Титус последовал вслед за хозяином дома в столовую. Однако стоило им переступить порог, как ему вновь вспомнился обнаруженный там червь, и аппетит как рукой сияло.

     – Я еще не слишком проголодался, – промямлил он.

     – Вот как? – удивился Карстерс. – В таком случае поужинаем позже. Однако я уверен, что вы не откажетесь пропустить стаканчик‑другой вина. Что скажете?

     Титус уже было отказался, однако тотчас вспомнил, что этого делать никак нельзя. Ни при каких обстоятельствах! Карстерс принес из кладовой бутылку, откупорил и налил до краев два стакана.

     – За вас, мистер Кроу – произнес он. – Вернее, за нас с вами.

     Не видя для себя иного выхода, Титус поднял стакан и выпил…