Глава 7

VII

     Стоявшему в темном дверном проеме Карстерсу показалось, что его библиотекарь ставил машину в гараж целую вечность. Когда же Титус подошел ближе, старику бросились в глаза перемены в его наружности, которые в иных обстоятельствах могли бы вызвать серьезное беспокойство. Всклокоченные волосы, помятый костюм, усталая походка, понурая голова и воспаленные глаза. Впрочем, сейчас Карстерса это ничуть не озаботило; напротив, чего‑то в том же духе он и ожидал…

     Что же касается самого Кроу, то за его растрепанным видом скрывалась бдительность! Глаза сделались красными от втираний едкой, но в принципе безвредной мази. Помятая одежда и всклокоченная шевелюра также были результатом тщательно продуманных действий. Короче говоря, он играл свою роль, причем играл блестяще.

     – Мистер Кроу, – произнес Карстерс, как только Титус переступил порог дома. – Я так рад вашему возвращению!

     От Титуса не скрылись искренние нотки облегчения в словах старика – тот, судя по всему, действительно был рад видеть его снова.

     – Скажите, вы уже завтракали?

     – Благодарю вас, я уже позавтракал на пути сюда.

     Карстерс улыбнулся и повел его за собой в библиотеку.

     – Ох уж эти длинные выходные! – воскликнул он, подойдя к двери. – Какими они, однако, могут быть утомительными. Верно я говорю? Надеюсь, вы хорошо провели время?

     Кроу шагнул в библиотеку, Карстерс же остался стоять в коридоре.

     – Я загляну к вам чуть попозже, – произнес он. – Тогда вы отчитаетесь, какую систему изобрели для расстановки моих книг и какую часть работы уже выполнили. А пока…

     С этими словами он тихо притворил дверь.

     Наконец Титус получил возможность распрямить плечи. Он подошел к рабочему столу и сардонически улыбнулся бутылке вина, которая уже поджидала его там. Пробка была уже наполовину вытянута из горлышка. Он вытащил ее до конца, налил себе стакан, после чего поднес бутылку к зарешеченному окну, приоткрыл его, протиснул в образовавшуюся щель горлышко и вылил содержимое в сад. Пустую бутылку он спрятал в спальном алькове, с глаз подальше.

     Работа давалась юноше с немалым трудом. Взгляд его то и дело скользил по книжной полке, где стоял и чуть ли не просился в его руки пресловутый опус Принна. Однако Титус так и не осмелился открыть фолиант из опасения, как бы Карстерс не застукал его за этим занятием. Нужно принимать все меры предосторожности, чтобы хозяин дома ничего не заподозрил. Кроме того, стакан с вином стоял рядом, и Титус не раз ловил себя на том, что рука предательски к нему тянется. Однако Гарри Таунли не только устранил последствия болезненной тяги к этому зелью, но и сумел значительно ослабить само пристрастие. Титус решил, что это его собственная извращенная натура искушает его вновь отведать коварного напитка – своего рода вызов попыткам Карстерса завладеть его чувствами.

     В общем, стакан продолжал стоять на столе. Титус так ни разу и не поднес его к губам, когда спустя полчаса Карстерс негромко постучал в дверь библиотеки и вошел. Первым делом он прошел к окнам и задернул занавеси, затем подошел к столу и взял в руки один из блокнотов Титуса. Какое‑то время старик внимательно читал, и от Кроу не укрылось, как он удивлен. Карстерс явно не ожидал, что Титус так быстро справится с поручением – это читалось по его лицу. Что ж, в будущем придется работать медленнее… Впрочем, это ничего не меняло, поскольку Кроу был теперь уверен, что так называемая работа в библиотеке – это отнюдь не главная причина, по которой хозяин дома так заинтересован в нем. Эх, разобраться бы во всем поскорее!

     – Я весьма вами доволен, мистер Кроу, – произнес Карстерс через несколько минут. – Даже в столь неблагоприятных условиях вы делаете свое дело самым похвальным образом.

     – Неблагоприятных условиях?

     – Ну‑ну, не притворяйтесь. Ведь здесь так неуютно, темно, одиноко, да и по части комфорта дому нечем похвастаться. Какие же это условия, как неблагоприятные?

     – Мне лучше работается в одиночестве, – признался Кроу. – А мои глаза уже привыкли к недостатку света.

     Карстерс тем временем заметил стакан вина и обвел комнату небрежным взглядом – конечно, в поисках бутылки. И явно остался доволен тем, с какой скоростью Кроу поглощал предложенное ему зелье.

     – А! Ваше вино, – сказал Титус, перехватив его взгляд. – Боюсь, что я…

     – Не стоит извиняться, молодой человек. – Карстерс даже вскинул руку, словно останавливая поток извинений. – У меня его более чем достаточно. К тому же мне приятно, что оно вам понравилось. Кстати, его можно рассматривать как своего рода компенсацию за не слишком гостеприимные условия, которые – я в этом уверен – далеки от привычных вам. Ну хорошо, не буду больше вам докучать. Сегодня я дома до самого вечера – буду работать у себя в кабинете. А вот завтра скорее всего мне понадобится уехать по делам. Так что, по всей видимости, мыс вами увидимся лишь вереду утром.

     С этими словами Карстерс вышел из библиотеки.

     Довольный тем, что больше в этот день его тревожить не будут, Титус, даже не удосужившись открыть ставни, снял с полки том «De Vermis Mysteriis». К его разочарованию, темный, потрескавшийся от времени переплет с вытисненными готическими буквами оказался практически идентичен тому, который он держал в руках в библиотеке Британского музея. Однако разочарование вскоре сменилось восторгом. Стоило ему открыть тяжелую обложку, как он тотчас обнаружил приклеенный к ее внутренней стороне относительно новый листок, на котором значилось заглавие книги:

МИСТЕРИИ ЧЕРВЯ

Полный вариант

в шестнадцати главах

с многочисленными гравюрами,

представляющий

ОРИГИНАЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ЛЮДВИГА ПРИННА

в переводе

Чарльза Леггета

и его же примечаниями.

Седьмой экземпляр

ограниченного издания

Лондон

1821

     Кроу тотчас отнес фолиант к себе в альков и спрятан под подушку – пусть полежит там до вечера. Затем он распаковал вещи, сунув одолженный у Таунли револьвер под матрац ближе к изножью кровати. Наконец, почувствовав, что к нему вернулся аппетит, юноша решил перекусить.

     Задернув занавески на алькове, он уже было направился к двери библиотеки, как что‑то привлекло его внимание. Омерзительная розоватая тварь извивалась на ковре в том месте, где недавно стоял Карстерс. Титус поднял червя с пола и поднес к окну, чтобы выбросить в сад, однако на деревянной панели стены обнаружил второго. Омерзению его не было предела. Один червь – еще куда ни шло, но два – это уже слишком!

     Он вышвырнул обеих тварей в окошко, вылил им вслед вино из стакана, которое так и не пригубил, и решительным шагом направился в кабинет Карстерса. Постучал. Прислушался. Изнутри раздавались какие‑то звуки. Вскоре послышался голос хозяина дома:

     – Входите, мистер Кроу.

     Надо сказать, это приглашение его весьма удивило – почему‑то до сих пор он пребывал в уверенности, что сюда вход ему заказан. Тем не менее он открыл дверь и вошел. Внутри царил полумрак, отчего казалось, будто все окутано темной дымкой, в том числе и фигура, восседавшая за огромным письменным столом. Окно кабинета было задернуто плотными шторами, и единственным источником света служила тусклая настольная лампа, отбрасывающая желтоватую лужицу света. Здесь, в замкнутом пространстве, затхлый дух старого дома ощущался еще явственнее. Запах упадка и тлена…

     – Я давал глазам отдохнуть, мистер Кроу, – проскрипел замогильный голос. – Давал отдых моему, увы, уже немолодому телу. Ах, что значит молодость! Как я понимаю, вам что‑то от меня нужно?

     – Да, – твердо произнес Кроу. – Я обнаружил сегодня нечто странное и омерзительное и счел своим долгом поставить вас в известность.

     – Омерзительное? Что вы имеете в виду? – Карстерс выпрямился в кресле.

     Титусу не было видно столица, поскольку то оставалось в тени, однако от него не ускользнуло, что хозяин дома весь напрягся.

     – Червей! Причем не одного и не двух. Я то и дело натыкаюсь на них по всему дому.

     Фигура в кресле вздрогнула. Карстерс наполовину поднялся из‑за стола, затем снова сел.

     – Червей?

     В его голосе слышалось фальшивое изумление. Последовала короткая пауза – очевидно, старик обдумывал ответ. Кроу решил ему подыграть:

     – Мне кажется, вы просто обязаны что‑то предпринять. У меня такое чувство, будто они поедают самое сердце этого дома.

     Карстерс, заметно расслабившись, откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

     – Вы заблуждаетесь, мистер Кроу, эти черви не питаются камнем и известью, предпочитая куда более изысканную пищу. Да‑да, я тоже их видел. Это могильные черви!

     – Могильные черви? – Титус был не в силах скрыть омерзение в своем голосе. – Здесь… есть мертвецы?

     – Были, – ответил Карстерс. – Вскоре после того, как вы прибыли сюда, я обнаружил в подвале полуразложившуюся тушку кролика. Судя по всему, несчастный зверек либо угодил под колеса автомобиля, либо вырвался из капкана и каким‑то чудом пробрался в мой подвал, где и испустил дух. Когда я его нашел, в тушке уже копошились черви. Я, разумеется, ее выбросил, а само место обработал специальным средством. Вот почему я запретил вам спускаться в подвал – пары ядовиты и вполне могли повредить вам.

     – Понятно…

     – Те черви, которых вы обнаружили, наверняка сбежали из подвала через трещины в стенах. Правда, здесь им нечем поживиться, так что вскоре они перестанут беспокоить нас.

     Кроу кивнул.

     – Поэтому, повторяю, не волнуйтесь насчет них.

     – Хорошо, я последую вашему совету.

     На этом разговор был окончен.

     В общем, обедать Титус не стал. Не смог. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, он вышел в сад глотнуть свежего воздуха. Но теперь даже здесь его преследовал запах разложения, словно над всем поместьем витал некий тлетворный дух. С каждой минутой тени становились все гуще, намекая на чье‑то зловещее присутствие.

     Какое‑то шестое чувство подсказало Титусу, что он бредет меж нитей смертельно опасной паутины и что где‑то рядом уже поджидает его огромный раздувшийся паук; один неверный шаг – и ты уже его добыча. Неожиданно ему захотелось бежать из этого жуткого места, бежать и никогда сюда не возвращаться, однако природное упрямство не позволило ему искать спасения в бегстве. Судьба сдала ему странные карты, а тузы, как он подозревал, все до единого оказались на руках у Карстерса. Он же, Титус Кроу, располагал одним‑единственным козырем.

     Даже сейчас он не до конца понимал, как важен для него этот козырь, однако был уверен, что в скором времени разгадает и эту тайну.