Глава 5

V

     Без пятнадцати пять пополудни он постучал в дверь Карстерса. Тот откликнулся, однако не пригласил внутрь войти, а сам вышел в коридор. Загораживая своей высокой, тощей фигурой последние остатки тусклого света, он сухо поинтересовался:

     – Слушаю вас, мистер Кроу. Чем могу быть полезен?

     – Сэр, – ответил Титус, – я укладываюсь со своей работой точно в график и потому смею полагать, что сумею завершить ее в установленный срок. Поэтому хочу вас попросить об одной любезности. Сегодня вечером в Лондоне будут кое‑какие из моих друзей, и я подумал…

     – То есть вы желали бы немного растянуть выходные? Что ж, не вижу в этом проблемы, мистер Кроу…

     Хотя тон Карстерса казался вполне искренним, Титус подозревал, что на самом деле подкинул оккультисту проблему, и не малую. Карстерс явно не ожидал с его стороны такой дерзости – она озадачила его, сбила с толку, будто он ни на миг не допускал, что Титус может потребовать дополнительный выходной. Разумеется, внешне он своей озадаченности ничем не выдал и поспешил добавить:

     – О да, непременно съездите и повидайтесь с друзьями. Кстати, вы оказали бы мне высокую честь, если захватили бы с собой небольшой подарок. Как насчет бутылки вина? Отлично! И когда вы намерены уехать?

     – Как можно раньше, – ответил Кроу. – Если я уеду прямо сейчас, то в моем распоряжении будет весь завтрашний день и суббота. Тогда я наверняка смогу вернуться к вам в воскресенье и компенсировать дополнительный выходной.

     – Нет‑нет, даже слышать об этом не хочу! – Карстерс вскинул тощие руки. – Ко мне все равно на выходные нагрянут гости, и я не хотел бы, чтобы мне мешали. – Он выразительно посмотрел на Титуса. – Так что жду вас в понедельник утром. Желаю вам приятно провести время… главное, не забудьте захватить бутылку вина.

     И Карстерс улыбнулся своей жутковатой улыбкой.

     – Спасибо, – поблагодарил его Кроу и машинально протянул для рукопожатия руку – жест, который Карстерс проигнорировал, ибо уже повернулся к нему спиной и исчез в кабинете.

     В двадцать минут шестого Титус подъехал к гостинице в окрестностях Гилфорда и отыскал там телефонную будку. В первый день Карстерс на всякий случай дал ему свой номер, не включенный в телефонные справочники. Юноша вынул письмо из Сомерсет‑Хауса, обернул трубку носовым платком и набрал номер «Могильников».

     На том конце провода тотчас откликнулся знакомый голос.

     – Карстерс слушает вас. Кто говорит?

     – А, мистер Карстейн, – произнес Кроу. – Если не ошибаюсь, вы сказали Карстейн…

     Возникла недолгая пауза. Наконец старик произнес:

     – Да‑да, Карстейн, вы не ослышались. Полагаю, вы из Сомерсет‑Хауса.

     – Верно. Я звоню по поводу вашего запроса относительно некоего мистера Кроу.

     – Ах да, разумеется. Титус Кроу, – пробормотал Карстерс. – Я давно жду вашего ответа.

     – Хорошо, – ответил Титус. – Сочетание «Титус Кроу» встречается редко, и потому отыскать человека с таким именем не составило большого труда. У нас действительно имеется запись о его рождении – второго декабря 1912 года.

     – Великолепно! – воскликнул Карстерс, не скрывая радости.

     – Тем не менее, – поспешил продолжить Кроу, – я должен предупредить вас, что мы, как правило, не отвечаем на подобного рода запросы и потому рекомендуем вам в будущем…

     – Я вас понял, – перебил его Карстерс. – Смею заверить вас, что в будущем не стану докучать своими запросами.

     С этими словами он положил трубку, и разговор окончился.

     Ну вот, кажется, получилось. Титус облегченно вздохнул и тоже вернул трубку на место. Его личность получила официальное подтверждение. Значит, первая линия обороны установлена.

     А теперь нужно заняться другими делами.

     Вернувшись в Лондон, Титус первым делом решил навестить одного знакомого, химика по образованию, с которым они вместе учились в Эдинбурге. Звали этого человека Тейлор Эйнсворт, а его интерес к химии ограничивался загадочными, малопонятными ее областями. Это пристрастие отвернуло от него как преподавателей, так и других студентов. Даже сейчас, сделав себе имя в науке, он не раз ловил на себе косые взгляды тех, кто считал его скорее алхимиком, нежели настоящим ученым. Незадолго до описываемых событий Эйнсворт вернулся назад в Лондон и был только рад возобновить старое знакомство. Он с готовностью откликнулся на приглашение Титуса выпить винца в его лондонской квартире, но с одним условием: уйти ему придется пораньше, ибо его ждут дела.

     Затем Титус позвонил Гарри Таунли, своему семейному врачу. Таунли был старше его лет на двадцать и уже давно подумывал оставить врачебную практику ради духовного сана, однако он давно дружил с Кроу и пользовался его доверием. При этом, подобно Эйнсворту, этот врач питал интерес к весьма необычной области знаний. Таунли, которого за глаза нередко называли шарлатаном, твердо верил в гипноз, гомеопатию, траволечение и признавал подобные средства действенным дополнением к традиционным методам лечения. Впоследствии достоинства этих методов стали очевидны, однако в те годы Таунли слыл паршивой овцой среди коллег по профессии.

     Таланты этих двух джентльменов, столь не похожих на своих приземленных коллег, оказались для Титуса настоящей находкой. Оба прибыли к нему с разницей в считанные минуты. Кроу представил их друг другу, после чего предложил попробовать – разумеется, в крошечных дозах – вино, которое вручил ему в дорогу Карстерс. Он немого отпил и сам – вернее, сделал символический глоток, чтобы только смочить горло. Разумеется, тут же появилось искушение наполнить стакан до краев, однако Титус сумел не поддаться соблазну.

     – Отлично! – вынес свой вердикт Гарри Таунли.

     – Превосходно! – таково было мнение Тейлора Эйнсворта. – Признавайся, откуда у тебя этот божественный напиток?

     С этими словами он взял бутылку и принялся рассматривать этикетку.

     – Похоже, что арабское.

     – Судя по этикетке, да, – ответил Кроу. – Здесь написано просто «столовое вино» – по крайней мере, мои познания в арабском не позволяют сказать большего. Итак, вы оба считаете, что это качественное вино?

     Оба его знакомых дружно кивнули, а Таунли признался:

     – Знаешь, малыш Кроу, я бы не отказался заполучить в свой погреб пару таких бутылок. Раздобудешь?

     В ответ Титус покачал головой.

     – Не хотелось бы, – произнес он и добавил: – У меня такое чувство, будто я уже попал от него в зависимость, а еще после него ужасно болит голова – трещит и раскалывается. Не советовал бы вам его пить, если вы за рулем. Так что, Гарри, на время сегодняшней беседы предложу вам другую марку. Вино, но не такое крепкое. А эта бутыль достается Тейлору.

     – Мне? – переспросил Эйнсворт. Он явно был приятно удивлен. – Хочешь сказать, ты мне ее даришь? Как это мило с твоей стороны!..

     Он недоговорил, заметив, что Титус вопросительно вскинул бровь.

     – Или это какой‑то подвох?

     В ответ Титус расплылся в довольной улыбке:

     – Ты угадал. Подвох, еще какой подвох. Мне нужен анализ. Хотелось бы знать, что подмешано в это вино. Какое‑то снотворное зелье или что‑то в том же роде.

     – Думаю, это будет нетрудно сделать, – произнес Эйнсворт. – Однако мне потребуется образец.

     – Бери всю бутылку, – сказал Титус. – Можешь делать с ней все, что угодно – главное, сделай анализ. Я свяжусь с тобой в следующие выходные, если этот срок тебя устраивает.

     После этих слов он откупорил бутылку куда менее изысканного напитка и наполнил бокалы.

     – Гарри, – обратился он к Таунли, – думаю, мне требуется врачебный осмотр. Именно поэтому и я попросил тебя захватить с собой медицинские инструменты.

     – Что ты сказал? – искренне удивился врач. – Но ведь ты с детства здоров как бык!

     – Это верно, – согласился Кроу, – но быкам тоже бывает худо. Вот и я последнее время чувствую себя старой развалиной.

     И он принялся перечислять свои хвори и недуги: неожиданные приступы тошноты и головокружения, головные боли, потерю памяти…

     – Ах да, – закончил он свои жалобы, – не исключено, что все это имеет прямое отношение к напитку, который вы оба только что сочли выше всяческих похвал.

     Пока Таунли готовился к осмотру старого пациента, Эйнсворт, сославшись на дела, собрался уходить. Кроу не стал удерживать химика, однако взял с того слово, что он не станет никому рассказывать про вино и необычную просьбу. И Эйнсворт ушел, унося во внутреннем кармане пальто подарок Карстерса.

     Таунли прослушал грудную клетку и сердце Титуса, затем проверил его глаза. Последняя процедура несколько затянулась. Закончив, врач нахмурился и отложил свои инструменты. Он сел в кресло напротив Титуса, нервно барабаня пальцами по подлокотнику, сделал глоток вина, но озабоченное выражение не покидало его лица.

     – Ну и? – не выдержал наконец Кроу.

     – Ну и что ты хочешь от меня услышать? – ответил вопросом на вопрос Таунли. – Лучше расскажи, чем занимался в последнее время.

     Кроу удивленно вскинул брови.

     – Чем занимался? Со мной что‑то не так?

     Таунли вздохнул. Вид у него был раздраженный.

     – Ну ладно, живи как знаешь, малыш Кроу, – проворчал он. – Да, с твоим здоровьем не все ладно. Ничего серьезного, но повод для беспокойства все‑таки есть. Во‑первых, в твоей кровеносной системе сидит какой‑то наркотик. Пульс чересчур редкий, артериальное давление слишком высокое. Есть и другие симптомы – о некоторых рассказал ты сам. Во‑вторых, твои глаза. Надо сказать, глаза – это моя специальность, и твои о многом мне говорят. Попробую угадать… такое впечатление, будто ты в последнее время балуешься гипнозом.

     – Ничего подобного, – возразил было Кроу, однако голос его предательски дрогнул. Неожиданно ему вспомнился Карстерс – вот уж кто наверняка обладал гипнотическими способностями.

     – В таком случае ты испытал на себе гипнотическое воздействие, – произнес Таунли. – Видимо, сам того не подозревая.

     – А разве такое возможно?

     – Безусловно. – Врач снова нахмурился. – Признавайся честно, Титус, с кем ты водил компанию в последнее время?

     – Я бы и сам хотел это знать, Гарри, – вздохнул Титус. – Но ты меня заинтриговал. Гипноз и потеря памяти, говоришь? Ну что ж… – Он задумчиво потер подбородок. – Послушай, а ты можешь меня разгипногизировать? Может, сумеем выйти на источник воздействия…

     – Попытаюсь. Если ты хотя бы раз подвергался гипнозу, то вторично это сделать уже гораздо легче. Ну как, готов?

     – Да, – мрачно откликнулся Кроу. – Мне нужно кое в чем разобраться, и если гипноз – это единственный выход, то нечего откладывать!

     Час спустя, несколько раз погрузив Кроу в транс и выведя его обратно, добрый доктор покачал головой и признал свое поражение:

     – Теперь я уверен, что тебя загипнотизировали, – произнес он, – причем это сделал человек, который по части гипноза куда сильнее меня. Помнишь, какие вопросы я тебе задавал, пока ты был в трансе?

     Кроу покачал головой.

     – Что ж, это вполне нормально, – успокоил его доктор. – Удивительно другое: я не могу выудить из тебя ничего, что касалось бы событий последних двух недель!

     – Вот как? – удивился Титус. – Я могу рассказать о них и так, безо всякого гипноза.

     – Обо всем?

     – Ну конечно!

     – Сильно в этом сомневаюсь, – улыбнулся Таунли. – В том‑то и загвоздка. Ты просто не знаешь  всего. То, что ты помнишь, это еще не вся история.

     – Понятно, – протянул Кроу и мысленно вернулся к смутным грезам и странным псевдовоспоминаниям о фрагментах какого‑то разговора. – Что ж, спасибо тебе, Гарри, – произнес он наконец. – Ты замечательный друг, и я высоко ценю твою помощь.

     – Слушай, Титус… – В голосе старого доктора звучала искренняя озабоченность. – Если я чем‑то могу помочь, чем угодно… смело обращайся ко мне. Я…

     – Нет‑нет, что ты. – Титус выдавил неубедительную улыбку и посмотрел в глаза собеседнику. – Просто я попал в историю, которая никак не укладывается в голове… и должен разобраться в ней до конца.

     – Вот как? Это должна быть и впрямь удивительная история, раз ты упорно отказываешься мне о ней рассказывать. Впрочем, не в моих привычках совать нос в чужие дела. Тем не менее считаю своим долгом предупредить тебя, чтобы ты принял меры предосторожности.

     – Гарри, ты прав, история и впрямь из ряда вон выходящая, – кивнул Кроу, – и только сейчас для меня забрезжил слабый свет в конце тоннеля. Что касается мер предосторожности, это я вам обещаю.

     Правда, проводив Таунли до дверей, он вспомнил кое‑что еще:

     – Гарри, если не ошибаюсь, у вас было оружие, шестизарядный револьвер?

     – Да‑да, сорок пятого калибра. Он достался мне от отца. Я, как и он, питаю слабость к оружию.

     – Ты же не будешь возражать, если я одолжу его на пару недель?

     Таунли посмотрел на него в упор, но в конце концов широко улыбнулся.

     – Разумеется, какие могут быть вопросы, – произнес он. – Занесу его завтра. Однако имей в виду, порой излишняя осторожность может только навредить.